Abstract
Российский государственный гуманитарный университет, Историкоархивный институт, факультет архивного дела, кафедра истории России нового времени, г ход гарнизона на сторону революции объясняется главным образом влиянием «политической обстановки в стране и положения на фронте» 8 . Предложенные объяснения, однако, не объясняют причин стремительного выхода солдатской массы из повиновения. Представления о том, что солдаты опасались отправки на фронт, не находят должного отражения в документах 9 . Сам процесс революционизирования гарнизона сводится к нескольким дням, непосредственно предшествовавшим падению самодержавия. Не учитывается, что солдаты на протяжении довольно длительного периода по-своему адаптировались к городской жизни, а затем привыкли и к уличной активности. Это могло вызвать «сползание» солдат в революцию, оставшееся незаметным для воинского начальства. В настоящей статье, основанной на впервые использованных в таких масштабах архивных материалах Российского государственного военноисторического архива (РГВИА), анализируется процесс революционизирования солдат Петроградского гарнизона в пределах городской черты. Однако здесь дислоцировались не только гвардейские части. Войска гарнизона были причислены к определённым полицейским частям столицы. К 1-й части относились батальоны Преображенского (Миллионная, 33), Павловского (Миллионная, 2), Кексгольмского (Морская, 67), 2-го стрелкового (Вознесенский проезд, 16) полков. Ко 2-й части относились батальоны Измайловского (Фонтанка, 120), Петроградского (Измайловский пр., 2) полков. К 3-й части относились батальоны Семеновского (Загородный пр., 48), Егерского (Звенигородский пр., 5), Литовского (Кирочная, 37), Волынского (Виленский переул., 15) полков, 308-я пешая Петроградская дружина (Шпалерная, 53). К 4-й части относились батальоны Гренадерского (Большая Вульфа, 27), Финляндского (Васильевский остров, 18 линия, 5) полков, 4-й железнодорожный рабочий батальон (Петроградская сторона, Большой проезд, 84), 16-я пешая Ярославская («Старая Бавария», Петровский проезд, 9) и 88-я пешая Вологодская (остров Голодай, Голодаев переул., 6) дружины. К 5-й части относились батальоны Московского полка (б. Сампсониевский пр, 63/65), 1-й (М. Охта; 26) и 181й пехотные запасные батальоны (Выборгская сторона, Флюгов переул), 3-й 8 Шубин А. В. Указ. соч. С. 140, 145-146, 149, 151; Тарасов К. А. Большевизм стихийный, шкурный, идейный. Новый взгляд на политическую самоидентификацию солдат Петроградского гарнизона в 1917 г. // Революция 1917 года в России: новые подходы и взгляды. СПб, 2014. С. 62-68. Shubin A. V., Op. cit., S. 140, 145-146, 149, 151; Tarasov K. A., Bol'shevizm stikhiinyi, shkurnyi, ideinyi. Novyi vzglyad na politicheskuyu samo-identifikatsiyu soldat Petrogradskogo garnizona v 1917 g., Revolyutsiya 1917 goda v Rossii: novye podkhody i vzglyady, SPb, 2014, S. 62-68. 9 Волкова И. железнодорожный рабочий батальон (Сампсониевский пр., 84-Б), Охтенская местная пехотная команда (Охтенскй пороховой завод). К 6-й части относились 180-й пехотный запасной батальон (Смоленское поле), 1-й (Обводный канал, 171) и 5-й железнодорожные рабочие батальоны (Обводный канал, 175), 86-я пешая Вологодская дружина (Обводной канал, 21) 10 . В октябре 1916 г. в этих городских частях насчитывалось свыше 116 тыс. чел. 11 роме Петроградского гарнизона в столице пребывала масса военнослужащих как легальных (командировочные и отпускники с фронта; временные отпускники из запасных гвардейских частей, размещавшихся в лагерях в пригородах), так и нелегальных (дезертиры, «бродяжничавшие») из запасных батальонов округа и фронта. Ежедневно на каждый вокзал прибывали около 300-400 нижних чинов. В предпраздничные дни на Балтийский вокзал прибывало от 2 до 5 тыс., преимущественно отпускных из запасных батальонов, расположенных в окрестностях города 12 . Таким образом, в течение месяца в Петроград прибывали около 60 тыс. чел. (что составляло свыше 700 тыс. в год). В комендатуре с февраля по декабрь 1916 г. были зарегистрированы свыше 24 тыс. человек офицеров и 70 тыс. чел. нижних чинов 13 . Труднее определить число находившихся в городе дезертиров. Всего с ноября 1915 г. по февраль 1917 г. на Северном фронте было задержано 56 176 дезертиров 14 . Но десятки тысяч дезертиров оставались незадержанными, а все они устремлялись в Петроград. Значительное количество дезертиров давали запасные части самого гарнизона: 2-7 % личного состава некоторых пехотных и 0,1-0,2 % гвардейских частей были в бегах. Петроградская полиция и сыскной отдел задерживали около 1 тыс. чел в месяц 15 , военная полиция -ещё около 2 тыс. чел. в месяц 16 . К концу 1916 г. количество дезертиров заметно увеличилось. Среди них преобладали дезертиры с многомесячным (до 1,5 лет!) стажем уклонения от воинской службы. В общем в столице находились несколько десятков тысяч дезертиров и лиц, уклонявшихся от военной службы 17 . В научной литературе нередко представляют жизнь в запасных частях в Петрограде как бесцельное времяпровождение 18 . На самом деле главной задачей всех запасных частей было обучение новых пополнений для отправки в действующие полки. Для этого использовалась система интенсивного обучения (в течение 8-16 месяцев), построенная по постоянно усовершенствовавшимся программам и методическим пособиям и заканчивавшаяся проверкой -осмотром маршевой роты 19 39 Лебина Н. Б., Шкаровский М. В. Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. -40-е гг. XX в.). М., Прогресс-Академия, 1994. С. 48. Lebina N. B., Shkarovskii M. V., Prostitutsiya v Peterburge (40-e gg. XIX v. -40-e gg. XX v.), M., Progress-Akademiya, 1994, S. 48. ма приобрела такой масштаб, что вопросом взаимоотношений офицеров с женщинами занялась контрразведка 40 . О военнослужащих, прикомандированных к оборонным предприятиям в Петрограде, известно немного. На 1 января 1917 г. на заводах (Путиловском, Леснера, Охтенском, Патронном и др., всего свыше 40) работали около 3 тыс. военнослужащих (главным образом пехотных запасных полков) 41 . Их жизнь немногим отличалась от жизни рабочих, отсюда пролетарский тип общественного поведения 42 . Наиболее беспокойным, порою бунтарским элементом столицы были дезертиры. Практически все прибывшие с фронта или из прифронтовых губерний, из госпиталей и командировок стремились в Петроград, где была возможность раствориться в огромном городе с его постоянными миграциями населения, с множеством предприятий, мест развлечений и отдыха 43 . За многими дезертирами числились по несколько (3-5 и больше) побегов. В пехотные запасные полки таких беглых поступало несколько десятков человек в день. Почти все они имели за собой преступное прошлое. При этом предавать их суду не имело смысла в связи с нехваткой мест на гауптвахте. Для их содержания были сформированы особые роты, где они находились под усиленным конвоем. Но и оттуда они обычно ухитрялись сбегать 44 . Среди самовольщиков было немало солдат и из гвардейских частей. Обычно их переводили в пехотные запасные полки. Так обогащался опыт дезертирства 45 . Как правило, дезертиры проживали нелегально на частных квартирах, в ночлежках, снимали углы. Некоторые из них жили даже у собственных родителей и знакомых, пользуясь расположением (за мзду) дворников, местных участковых городовых 46 . Днём дезертиры пробивались на случайных работах, выпрашивали милостыню, а вечером проводили время в чайных, кофейных, трактирах. Будучи постоянными потребителями нелегального спиртного, они считались желанными гостями в подобных заведениях, владельцы которых скрывали их от полиции 47 . Дезертиры часто меняли фамилии, переодевались в чужую военную форму (как правило, младших офицеров) или в гражданскую одежду 48 . Дезертиры совершали многочисленные преступления: грабежи, воровство, подделки документов и т. п. 49 Иногда между ними случались разборки с применением оружия 50 . Уже с осени 1915 г. в Петрограде резко возросло количество грабежей. Летом 1916 г. дезертиры стали массами перебираться в пригородные имения, где они, терроризируя владельцев, занимали сараи, сеновалы и т. п., открыто резали коров, продавали мясо и кожи. Местная полиция признавалась в своём бессилии и предлагала присылать в пригороды (в частности в Лигово) воинские команды, обеспечивая их постоянным жильём за счёт владельцев имений 51 . К осени 1916 г. были замечены связи дезертиров с преступниками, особенно малолетними. Молодые люди 16-17 лет объединялись в вооружённые шайки, делали налёты на чайные, трактиры, нападали на конвоиров в случае ареста их товарищей, отбивали их и т. п. 52 С начала 1917 г. количество дезертиров возросло. Контрразведка сообщала о трудностях их задержания. Дезертирам, обвинявшимся в тяжких преступлениях, было невозможно обеспечить соответствующие условия содержания их под стражей, что облегчало побеги и вызывало рецидивы преступлений 53 . Дезертиры оказывали разлагающее влияние и на гарнизон. В пригородах, на отдельных станциях, в поселках по вечерам и в праздничные дни была масса праздношатающихся солдат, которые бродили толпами во всякое время дня и ночи, нередко пьяные, с женщинами, учиняли скандалы и столкновения с гражданским населением и т. п. 54 . Нельзя сказать, что военное начальство как Северного фронта, так и Петроградского военного округа не понимало опасности дезертирства. В течение всего 1916 г. издавались приказы о борьбе с дезертирством, организовывались «летучие отряды» для их поимки, в инструкциях уточнялись меры наказания и т. п. Создавались контрольные участки для их задержания при попытках перехода во внутреннюю Россию 55 . Весной 1916 г. появилась се-рия приказов по ужесточению контроля за поведением и состоянием войск и особенно -по поимке дезертиров в самом Петрограде. К 4 апреля 1916 г. были выработаны меры по наблюдению за порядком езды нижних чинов на трамваях, регистрации их на вокзалах. На главнейших трамвайных линиях были созданы специальные посты от запасных батальонов гвардейских частей. Для наблюдения за порядком среди отпускников Петроградского гарнизона город был разделен на 20 военно-полицейских участков. Из каждой части выделялась особая военно-полицейская команда из 1 офицера и 60 нижних чинов 56 . Кроме постов в праздничные и предпраздничные дни от этих же команд высылались вооруженные дозоры в места скопления нижних чинов. Для регистрации нижних чинов, прибывавших в г. Петроград, на вокзалы высылалась особая военно-полицейская команда 57 . Для контроля за военнослужащими в столице и поимкой дезертиров в октябре 1915 г. было организовано специальное 2-е Петроградское комендантское управление, превратившееся в довольно громоздкую структуру. В управлении состояли 18 обер-офицеров, 65 писарей, 77 нестроевых нижних чинов. Кроме того, для несения военно-полицейской службы управлению были приданы 42 обер-офицера, из которых 9 возглавляли военнополицейские команды и 30 являлись начальниками передвижных дозоров. В распоряжении последних состояли 2 478 нижних чинов. Из их числа ежедневно выставлялись 177 постов, высылались 15 офицерских и 45 унтер-офицерских пеших дозоров, 6 конных постов (19 разъездов). На начальника 2-го комендантского отделения была возложена поверка арестованных, содержащихся во всех гражданских местах заключения и на полковых гауптвахтах, а также в 11 полицейских арестных домах и 3 тюрьмах (пересыльной, одиночной и предварительного заключения). Военно-полицейские команды следили за передвижением отдельных солдат и команд в городе и его пригородах, включая и пригородные поезда, наблюдали за чайными, а также разного рода притонами, которые служили местом сборища нижних чинов 58 . Кроме того, управлением были открыты собственные этапные отделы, куда направлялись задержанные 59 . Новые задачи (контроль на трамвайных линиях и вокзалах) возлагались на гвардейские части, расквартированные поблизости. Для военнополицейских команд старались подобрать «вполне надёжных, грамотных и хорошо выправленных» солдат, которых, как считалось, могли поставлять только гвардейские части 60 . Всё это кардинально меняло характер деятель-ности гвардейских частей в столице. Практически все гвардейские батальоны впервые вместо или помимо почётных охранных функций стали выполнять чисто полицейские обязанности. Это не могло не сказаться на моральном облике гвардейцев. Деятельность военно-полицейских команд, постов и дозоров приняла значительные масштабы. Всего с марта по декабрь 1916 г. среди военных лиц, прибывших в Петроград, были зарегистрированы без документов или с просроченными документами 4 925 чел. Отделом военной полиции было замечено в разных нарушениях 64 306 чел., были задержаны 18 506 чел., арестованы 327 офицеров и 6 622 нижних чинов, произведено 981 дознание 61 . Непосредственно в частях с января 1917 г. усилились проверки личного состава, стали чаще предавать суду задержанных за побеги и отлучки, участились проверки на железнодорожной линии Петергоф-Петроград 62 . Развернулась настоящая охота за дезертирами, порой с преследованием, погонями и стрельбой 63 . Всё это скорее раздражало солдат гарнизона, нежели влекло за собой укрепление воинской дисциплины. Существовавшая военно-судебная практика была недостаточно эффективной, нововведения лишь приводили к её осложнению. Важнейшие значение приобретал вопрос, в какой именно суд направлять провинившихся -в военно-окружной или в военно-полевой. В первом рассмотрение дела затягивалось на многие месяцы, а заканчивалось обычно приговором с перенесением его применения на послевоенный период. Осуждённый высылался на фронт, где мог заслужить прощение («искупить кровью»). В военно-полевом суде рассмотрение дела происходило быстро (за 1-2 недели) и приговор был окончательным. Однако здесь в практике правоприменения возникали противоречия 64 . Батальонный и полковые суды, ссылаясь на обременённость текущими делами, требовали, чтобы вопросы о побегах разбирались в военно-окружном суде. При этом они ссылались на то, что они сами практически были не в состоянии решить вопрос о том, являлось ли несвоевременное прибытие в часть задержанного самовольной отлучкой или побегом 65 . Приговаривать виновных к смертной казни воздерживались, хотя статья 134 закона позволяли это делать (за многомесячные побеги и т. п.). В результате в батальонах всех полков (гвардии и пехотных) скопилось большое количество нижних чинов, состоявших под следствием и осуждённых судами. Однако далеко не все они отправлялись на фронт, многие оставались в строю, правда, в специальных ротах «для беглых». В результате в маршевые команды стали допускать не более 5 % осужденных лиц из опасения их разлагающего влияния на фронтовиков. В итоге происходило пополнение петроградского гарнизона преступным элементом 66 . Всё более запутанной становилась ситуация в гвардии, где не склонны были использовать военные суды. Здесь обычно ограничивались отправкой дезертиров в запасные пехотные полки или прибегали к разного рода дисциплинарными наказаниями 67 . В результате даже за неоднократные и многомесячные самовольные отлучки виновные могли избежать наказания 68 . Ситуация несколько улучшилась в связи с выделением 4 февраля 1917 г. Петроградского военного округа из подчинения Северному фронту. Военно-полевые суды заметно усилили наказания (до 12-16 лет каторги) 69 . Возможно, это подтолкнуло преступный элемент гвардии к последующим бунтарским действиям. Дезертиры были не единственным дестабилизирующим фактором столичной повседневности. Петроград был переполнен всевозможными конфликтами: между самими военными, включая офицеров; между военными и гражданскими лицами; между военными и гражданским начальством (жандармы, полиция, дворники). Реакции горожан на эти конфликты, происходившие на улицах и площадях города, усиливали общее деструктивное настроение населения предреволюционного Петрограда. Достоянием общественности становились многочисленные публичные ссоры среди офицеров. Тон здесь задавали молодые прапорщики, раздражённые насмешками над собой. Ссоры между старшими и младшими офицерами случались порой даже на Дворцовой площади во время обучения солдат 70 . Менее известны конфликты внутри отдельных частей гарнизона. Прежде всего это касалось недовольства новыми непривычными, нестатусными обязанностями, навязываемыми элитным гвардейским частям. Гвардейцы, привыкшие к почетной караульной службе в дворцах и театрах, были возмущены необходимостью выполнять уличные полицейские функции в центральных районах города, особенно на трамвайных остановках и вокзалах. Однако решение этих задач нельзя было поручать дружинам ополчения, 66 РГВИА. Ф. 16071. Оп. 1. Д. 93. Л. 297-297 об. RGVIA, F. 16071, Op. 1, D. 93, L. 297-297 ob. 67 Там же. Д. 148. Л. 199. Ibid, D. 148, L. 199. 68 Там же. Д. 225. Л. 68-112. Ibid, D. 225, L. 68-112. 69 Там же. Ф. 1343. Оп. 2. Д. 255. Л. 104-107 об.; Оп. 8. Д. 23. Л. 14-16 об. Ibid, F. 1343, Op. 2, D. 255, L. 104-107 ob.; Op. 8, D. 23, L. 14-16 ob. 70 Там же. Ф. 7699. Оп. 1. Д. 213. Л. 522-522 об.; Ф. 16071. Оп. 1. Д. 107. Л. 320-320 об. Ibid, F. 7699, Op. 1, D. 213, L. 522-522 ob.; F. 16071, Op. 1, D. 107, L. 320-320 ob. которые, по словам начальника 2-го комендантского управления ген. С. Г. Калантарова, караульную службу выполняли недостаточно твёрдо 71 . Имели место и конфликты в самих гвардейских частях. Так, среди гвардейцев, готовившихся в маршевые роты, особое недовольство вызывали музыканты, артисты и т. п., остававшиеся в столице. В направленных высшему начальству анонимных письмах постоянно подчёркивалось, что «жизнь становится всё тяжелее и тяжелее, когда жёны и дети наши в деревнях голодают, поневоле сердца сжимаются при виде этой несправедливости, которая допускается по отношению к нам ратникам», считали, что «не должна быть сделана разница между защитниками родины» 72 . Солдаты гарнизона испытывали влияние и со стороны фронтовиков, прибывавших с передовой в качестве командировочных. Так, солдаты, прибывшие в одну из гвардейских частей с фронта в октябре 1916 г., внушали запасникам: «Учителя плохо с вами обращаются. У нас таких учителей по пути на позицию повыбрасывали из вагонов… Ваши учителя -это не учителя, а варвары… это не учителя, а конокрады» и т. д. 73 Такие призывы могли соответственно воздействовать на солдат, и без того недовольных пищевым довольствием и грозивших, «как окончится война», расправиться со своими обидчиками 74 . Увеличивалось число конфликтов между военными и флотскими офицерами и гражданскими лицами, особенно городовыми, чиновниками, извозчиками. Документы содержат массу упоминаний о пренебрежительном и враждебном отношении офицеров к городовым. Так, имели место убийства «по неосторожности» прямо на полицейском участке, «случайные» наезды на городовых на машинах, управляемых военными, демонстративные угрозы фронтовиков винтовками городовым чинам и т. п. 75 Особенно часто конфликты происходили во время попыток прекратить буйство офицеров. При этом отмечались случаи оскорблений, даже побоев пьяными офицерами не только городовых, но и полицейских надзирателей на участках 76 . Особенно активно ввязывались в драки с городовыми прапорщики, требовавшие исполнения своих приказаний 77 . В ответ городовые игнорировали призывы вмешаться в столкновения военных с горожанами и рабочими, и даже в случаях грабежа магазинов новобранцами foot_2 . Усиливало конфликтную обстановку нежелание извозчиков, горожан и солдат признавать прапорщиков «настоящими» офицерами. Так, хозяева квартиры, где квартировали младшие офицеры, прямо заявляли, что «теперь все прапорщики и извозчиков» 79 . Характерной особенностью указанных конфликтов становилось участие в них городской «публики». В конфликтах между военными и городовыми толпа непременно вставала на сторону военных, иногда сама принимала участие в избиении городовых 80 ; при этом дело доходило до применения огнестрельного оружия 81 . При разбирательстве подобных инцидентов обнаруживалось злобное отношение городовых к прапорщикам, чьи приказания они не желали выполнять, считая их способными только на дебоши. Порой в лицо прапорщикам заявляли, что их следовало бы застрелить в ходе задержания и т. п. 82 С другой стороны, младшие офицеры при задержании всякий раз оказывали сопротивление осуждали порядки в полицейских участках, проявляли непочтительность к полицейским приставам. Ненависть к полиции была связана с тем, что их считали уклонявшимися от военной службы 83 . Дело доходило до рукопашных столкновений в самих участках, после чего, как правило, дело передавалось в суд 84 . Не жаловали офицеры и дворников, являвшихся, в сущности, помощниками городовых. Отмечались вооружённые (с применением револьверов) несанкционированные нападения прапорщиков на дворников 85 . Возникали препирательства между офицерами и дворниками в ходе неоказания услуг особого рода (указаний квартир проституток, мест продажи вина), поскольку дворники требовали плату за столь необходимую информацию. Как правило, такие конфликты приводили к оскорблениям и побоям дворников, а заодно и городовых, вызываемых для наведения порядка 86 . Публика порой проявляла агрессивность по отношению к офицерам. Так, при столкновении подпоручика Гренадёрского полка с извозчиком, на которого тот, «придя в возбужденное состояние», замахнулся шашкой, офицер был обезоружен случайно проходившими людьми, к которым извозчик обратился за помощью. Однако, когда офицер оказал вооружённое сопротивление городовому, разросшаяся и возбуждённая толпа встала на его сторону против полиции 87 . В другом случае, когда пьяный офицер Огоновский стал наносить побои извозчику, а затем и прохожим (чиновнику), из собравшей толпы послышались «сильные выражения» и прямые оскорбления по отношению к нему («опричник!», «протопоповщина!»). Это еще больше возбудило офицера, который принялся угрожать «рубить» собравшуюся публику. Другие случаи конфликтов офицеров с чиновниками также сопровождались вмешательством публики, громко (свистом, выражавшей своё негативное отношение к военным 88 . Между тем «своё» начальство таких офицеров обычно защищало, предлагая ограничиться по отношению к ним дисциплинарными взысканиями, хотя начальник округа ген. С. С. Хабалов требовал предания их суду 89 . Публика порой выступала против городовых даже в случае операции по поимке преступника. Так, однажды на призыв полиции за содействием никто из прохожих не только не помог, напротив по адресу полицейских послышались возгласы: «Это сыщики, бить их надо!» 90 . Настоящим побоищем завершилась в декабре 1917 г. попытка задержания пьяного солдата в чайной на Лиговской улице. В ответ на предложение оставить чайную солдат нанёс побои слуге, затем замахнулся стулом на вызванного постового городового Алтухова, однако был сбит с ног и связан. Городовой Алтухов, оставив задержанного под наблюдением дворников, пошёл за извозчиком, но, когда возвратился, солдата уже освободили. При попытке усадить солдата в сани на городового и дворников набросилась толпа из горожан и солдат и отбила арестованного. Вызванный наряд полиции застал городового Алтухова, окружённого большой толпой. При этом неизвестный прапорщик наносил городовому удары по лицу и кричал «Бей полицию!». Вслед за тем в городовых и в окна чайной полетели камни. Этот случай был отмечен даже в сводке Главного штаба 91 . Сходным образом офицеры относились и к жандармам, которые, в свою очередь, подобно всем начальствующим лицам внутренней России, не признавали прапорщиков за «настоящих офицеров 92 . Так, в серьёзный инцидент переросла перепалка между юнкерами Николаевского инженерного училища и станционным жандармом. Последний был арестован вызванным юнкерами военным патрулём 93 . Случалось, что новоиспечённые прапорщиков при «аресте» жандарма приговаривали солдатским патрулям: «Бейте его прикладами!». Таков был ответ на «наглость» жандарма, грозившего арестовать юнкеров 94 . Ещё одна категория столичного населения смело вступала в пререкания с офицерами -чиновники, заметная социальная группа в столице. Офицеры и солдаты и в этом случае не желали терпеть никаких указаний в свой адрес, применяя к оппонентам не только рукоприкладство, но и оружие (шашки) 95 . Впрочем, офицеры проявляли несдержанность и по менее важным поводам. Так, с прохожим, «непристойно засматривавшимся на женщин», в центре города вступили в бой офицеры Кирасирского полкаэто обернулось для обывателя смертельной раной от шашки 96 . В свою очередь, публика довольно нервно реагировала на нетактичное поведение военных в местах зрелищ, выступала, например, против курения в театре и шумных разговоров. В ответ мог последовать ответ: «В военное время офицерам можно всё!». Порой офицеры намеренно провоцировали публику, вели себя вызывающее, напоминая, что они или с позиции, или направляются на позиции и им не до церемоний 97 . Особенно раздражали офицеров извозчики. Они могли отказать в проезде, на что уверенно претендовали офицеры-фронтовики, раненые, отпускники. С особой легкостью вступали в конфликт с презираемыми из-возчиками прапорщики 98 . Во время этих потасовок, добиваясь заступничества со стороны толпы, офицеры принимались рассказывать о своих ранениях, о том, что они отправляются на фронт, хотя при этом многие бывали просто пьяны 99 . Извозчики, надеясь на симпатию толпы, побуждали её к вмешательству на своей стороне 100 . Многочисленные конфликты с участием военных неуклонно роняли их авторитет и престиж в глазах публики. Тяготы от войны непроизвольно оборачивались против офицеров 101 . Особенно возмущало горожан введение в конце 1916 -начале 1917 г.новых репрессивных мер против проштрафившихся солдат. По мнению публики, патрули имели обыкновение хватать на улицах всех подозрительных без разбора, отправляя их под конвоем в комендантское управление, что вызывало особое внимание прохожих. Нередко скопом арестовывались целые группы собравшихся солдат, чтобы препроводить их в участок для выяснения обстоятельств. В таких случаях обычно начинались препирательства с прохожими, заканчивавшихся их задержанием. При этом в адрес патрулей сыпались ругательства и оскорбления со стороны толпы 102 . Особенно много конфликтов с публикой вызывали действия военно-полицейских команд на трамвайных линиях. Начальство было этим крайне обеспокоено и пыталось выяснить причины недовольства солдат 103 . По мнению начальника штаба округа ген. М. И. Тяжельникова, проблема была в постоянных беспорядках, производимых нижними чинами при езде в трамваях, несоблюдении ими правил езды, переполнении вагонов трамваев настолько, что пользоваться ими гражданскому населению столицы и даже офицерам становилось совершенно невозможно 104 . Надо было пресечь использование трамваями дезертиров, скрывавшихся от задержания. В связи с этим ещё в приказе по округу № 41 от 17 октября 1915 г. говорилось о необходимости запретить нижним чинам бесплатный проезд в вагонах трамвая, конок, на пароходах и прочих средствах передвижения. Нижние чины не могли заходить в вагоны, осуществлять проезд с винтовками и т. п. В действительности нарушение правил проезда продолжалось, что крайне стесняло и нервировало публи-ку 105 . Последовавшие приказы командования на этот счёт ещё больше раздражали солдат. В частности, особо было запрещено ездить на подножках трамваев. Одновременно были изданы анологичные приказы относительно проезда солдат в пригородных поездах 106 . В свою очередь, солдаты чрезвычайно возмущались ужесточением правил езды на трамваях. В штаб округа поступали возмущённые письма и анонимки, направленные «против трамвайных правил». Один из авторов такого письма называл «издевательством над нижними чинами и унижением воинского звания» приказы, запрещавшие езду на трамваях. Он взывал к «правам человеческим, как военным, так и гражданским» и возмущался тем, что, «защитники Родины, не сегодня-завтра прольющие свою кровь за неё, не имеют права за свои деньги и в своей Родине ехать в трамвае». К этому добавлялось также весьма характерное представление: «…а какой-нибудь жид подлец, иностранец шпион, обирало мародер, поляк шельмец, чухна изменник, финляндец наглец, опорочник пропойца и прочие отбросы имеют право…». Заодно доставалось и полиции, которая «в большинстве состоит из купчиков, торговцев и всякой денежной челяди, откупившейся от строя и фронта» 107 . Между тем солдаты иной раз вели себя нагло: их ссаживали, а они вновь забирались в вагоны, занимали подножки вагона и т. п. Особенно вызывающе вели себя при этом раненые и фронтовики с наградами. Такое происходило постоянно с самого начала войны и не только в столице 108 . Практически всегда удаление солдат из трамваев приводило к тому, что толпа загораживала (часто намеренно) выход, не давая пройти постовым внутрь трамвая, делала им колкие замечания, а то и поносила постовых. Порой доходило до критики высокого начальства, следовали заявления о том, что «у нас в России все высшие посты занимают немцы и что эта проделка высаживания нижних чинов тоже немецкая». Попытки препровождения протестовавших в участок, как правило, вели к разрастанию конфликта. Толпа требовала, чтобы соответствующие протоколы составлялись на самих военных или полицейских. Патрульных называли «кровопийцами и семикопеечниками», упрекали за то, что они «задерживают своего брата, обирая его, отпуская за взятку» 109 В трамваях постоянно происходили стычки патрульных с горожанами, санитарами, служащими, спешившими по своим делам. Конфликтовали порой даже со старшими офицерами, возмущавшимися тем, что ссаживают их денщиков, солдат-помощников, а им самим не оказывают должного почтения 110 . Имели место столкновения солдат с кондукторами, требовававшими оплаты за проезда. Происходили стычки солдат военно-полицейских команд с кондукторами, недовольных задержками трамваев 111 . Так, только за одну неделю августа 1916 г. было зафиксировано, что в 66 случаях агенты движения не получили поддержки от военных патрулей при удаления из вагонов нижних чинов, нарушавших правила проезда 112 . Недовольство городским трамваем подогревали и несчастные случаи. Так, в октябре 1916 г. трамвай врезался в передвигавшийся по городу отряд измайловцев 113 Практика ловли дезертиров в трамваях серьезно нарушала график их движение в столице. Так за одну неделю августа 1916 г. имел место 51 случай насильственного удаления нижних чинов, задержки движения составаляли от 2 до 16 мин. 114 Порой всё движение оказывалось парализованным на значительных участках в центре столице 115 . Не удивительно, что при этом учащались случаи неповиновения военно-полицейским командам со стороны кондукторов и даже городовых 116 . Случались и трамвайные драки команд гвардейцев с солдатами прочих запасных частей 117 . Стычки, оскорбления продолжались и в участках, куда доставляли задержанных. Многие из задержанных начинали здесь настоящую агитацию против полицейских команд, замахивались оружием на патрульных офицеров, призывали других скопившихся в участках задержанных к бунту 118 . В скандальной атмосфере возникали разборки и среди самих представителей военной полиции. Показательным является инцидент 20 января 1916 г., начавшийся с вмешательства казачьего дозора 4-го Донского казачьего полка в действия военно-полицейской команды от Измайловского полка, конвоировавшей по городу снятых с трамваев солдат 180-го пехот-ного запасного полка. Казаки, встретив патрульных, стали упрекать их за то, что они «ведут своего брата», а затем разогнали патруль, освободив при этом арестованных. В завязавшейся драке использовались кулаки, шашки и винтовки. Всё это происходило при громадном скоплении народа. Далее казаки пришли к другому посту и также разогнали его, после чего направились в казарму, где и были задержаны 119 . Такие случаи были своего рода предвестником перехода отдельных групп военных на сторону демонстрантов в февральские дни. Представленный материал позволяет сделать определенный вывод. Революционизирование части войск Петроградского гарнизона началась задолго до февральских событий. Повседневные контакты солдат, включая гвардейцев, с протестантами по самым разным поводам привели к усилению взаимного недовольства войной и связанными с ними бытовыми тяготами. Одними их самых ненавистных фигур для солдат и жителей стали полицейские и жандармы. Уже в это время среди военных наметилось нежелание поддерживать их в карательных акциях. В этой обстановке контрдействия властей оказались запоздалыми, вялыми, нерешительными. За несколько месяцев до Февраля, по существу, происходило нечто вроде безнаказанной апробации протестных акций. В результате военные власти неуклонно теряли контроль над ситуацией. Солдаты в своих бунтарских настроениях стали сливаться с массой негодующего населения столицы. В. Солдатский бунт и Февральская революция 1917 г. // Гуманитарные научные исследования. 2011. № 1 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://human.snauka.ru/2011/09/752. Дата обращения: 06.11.2016. Volkova I. V., Soldatskii bunt i Fevral'skaya revolyutsiya 1917 g., Gumanitarnye nauch- nye | issledovaniya, | 2011, | № | 1, | [Elektronnyi | resurs]. | URL: http://human.snauka.ru/2011/09/752 (data obrashcheniya: 06.11.2016). 37Только в 1916 г. 16-ю гвардейскими запасными батальонами были отправлены на фронт 222 маршевые роты, включая 1 039 офицеров и 78 988 нижних чинов 20 .А всего за 1914-1916 гг.всеми гвардейскими запасными частями были выпущены в действующие гвардейские части 2 528 офицеров и 253 486 нижних чинов 21 .Правда, к началу 1917 г. появились сведения о недостаточной подготовке маршевых рот: маршевики не знали химического дела, не были готовы к атакам, отличались слабой боевой сообразительностью и т. п. 22 Впрочем, к тому времени ухудшение состава маршевых рот стало характерным для всей армии.В 1916 г. гвардейские полки были причислены к 16 полицейским отделениям Петрограда 23 .Гвардия была задействована преимущественно на охране важных и престижных объектов: Зимний, Мраморный, Аничков и др.с фронта или отправлявшиеся на фронт, шумно отмечали пребывание в столице: активно посещали театры, зрелища, рестораны и т. п.Многие из них были замечены в буйных поступках, пьянстве и разврате37.Особенно отличались младшие офицеры по части скандалов, связанных с проститутками и женщинами легкого поведения 38 .Для подобной релаксации в Петрограде были предоставлены весьма широкие возможности: 2 600 только официально зарегистрированных проституток 39 .Пробле- L. 128 ob., 131-131 ob.; F. 1343, Op. 2, D. 252, L. 258-258 ob.; D. 260, L. 28, 32; D. 286, L. 17-17 ob. дворцы, императорские театры, значимые городские объекты (газовый за-вод, электрическая станция, Арсенал и водокачка, Госбанк и т. п.). Ещё в 1915 г. части гвардейцев стали посылать на охрану Обуховского, Балтийско-го и Путиловского заводов. Однако в конце 1916 г. их заменили Вологодские дружины народного ополчения 24 . Всего по Петрограду от гвардии выставля-лось ежедневно 146 постов на 96 гражданских и 508 военных объектов 25 . А в Гарнизон Петрограда был пёстрым и по составу. На октябрь 1916 г. в целом в ежедневном наряде для несения гарнизонной службы гвардейскими гвардейских частях числились 960 офицеров: 171 кадровых и 789 перемен-частями, расположенными в городе на ноябрь 1916 г., выставлялось 2 467 ных, в основном прапорщиков 34 . Большинство прапорщиков из военных чел., от пехотных запасных частей -1 538 чел., итого -4 005 чел. 26 училищ было причислено к «старым» гвардейским частям (Преображен-Кроме обучения для пополнения на фронт, а также караульной служ-ский, Семеновский, Измайловский, Егерский, Московский, Гренадерский, бы в гарнизоне военнослужащие запасных частей проводили широкую Павловский и Финляндский полки). В остальные полки гвардии поступали культурную деятельность. В военное время в гвардию попадали талантли-прапорщики из запасных пехотных частей 35 . Некоторые офицеры постав-вые люди из всей России. В Петрограде они легко находили возможность лялись в гвардейские части с фронта. Как правило, это были выздоровев-проявить свои способности. Так, в Петроградских гвардейских полках бы-шие от ран и контузий офицеры, временно зачисляемые в запасные баталь-ло разрешено было держать по 12 взрослых солдат-певчих. При этом с оны. Обычно они считали, что достаточно «пролили своей крови», и по-началом войны полковые хоры составляли до 150 чел. Многие певчие жили этому не обременяли себя военными обязанностями, предаваясь отдыху и на частных квартирах, при монастырях, при этом подрабатывали (иной раз развлечениям. Основную работу с солдатами несли унтер-офицеры 36 . Офи-по контрактам) в храмах, театрах, кинотеатрах, обращая заработанное для полков в пользу как свою, так и начальства 27 . Всё это происходило по просьбе высокопоставленных особ вплоть до членов императорской фами-лии, известных композиторов и дирижёров (А. Глазунов) 28 . «Артисты-гвардейцы» играли в столичных театрах, варьете, цирке. Особенно они бы-ли востребованы в рождественские и новогодние праздники 1917 г. 29 В свя-зи с этим в некоторых батальонах в начале 1917 г. строились планы на лет-ние гастроли в увеселительных местах -в Павловском вокзале, в курзале Сестрорецка, в саду Шантеклер в Озерках и т. д. 30 Давались концерты и для собственного контингента в видах «искоренения самовольных отлучек и бесцельного шатания по городу» 31 . В гвардейских полках были и лица, попавшие туда по «блату». Они проживали на частных квартирах, или были приписаны к госпиталям 32 . Не-которые из них даже ухитрялись служить в адвокатских конторах, работа-ли берейторами старших офицеров, принимали участие в бегах, а некото-рые арендовали квартиры и тут же их сдавали, оказывались совладельцами кинотеатров в городе. Кое-кто даже организовал рыбную ловлю и продажу рыбы в Астрахани и т. п. 33 церы, прибывавшие Дата обращения: 21.12.2016 г. Iz vospominanii polkovnika D. Khodneva «Fevral'skaya revolyutsiya i zapasnoi batal'on leib-gvardii Finlyandskogo polka», «V politike tvoritsya nechto neveroyat-noe: Dokumenty GARF | o | Fevral'skoi | revolyutsii | [Elektronnyi | resurs]. | URL:
Showing the abstract — retrieve the full paper via the Exa API.